Дважды в зоне, или Как живется бывшей наркоманке

 

 

Примерно с такого диалога женщины начинают свой путь к наркотикам. Они еще не знают, что пристрастие к этому злу может быть чревато не только загубленным здоровьем, но и тюрьмой.

 

Валентина родилась в Краматорске 43 года назад. Детство прошло в фаворе: лучшие одёжки, лучшие игрушки и поцелуйчики в розовые щечки. А как иначе? Ведь мама родила ее в 36 и старалась все жилы из себя вытянуть, лишь бы дитя ни в чем не нуждалось.

 

Водилась Валя во дворе исключительно с ребятами. Ей казалось, они были серьезными: не сюсюкали над куклами, не ныли от ссадин, синяков и отцовских подзатыльников. Ей по приколу было ходить вместе с ними “руки в брюки”, заседать часами на лавочках и в беседках и вдыхать в себя чудный аромат свободной жизни. Общение с мальчишками позволяло ей оставаться самой собой, и это был ее главный козырь.

 

 А потом появился Он. Высокий, умный и красивый - именно таким она рисовала в мечтах своего мужчину. Виталию уже исполнился 21 год, ей было 16 с половиной. Поженились в 1982-м. Жена к тому времени ходила в выпускной класс вечерней школы, муж был мастером спорта по тяжелой атлетике, ездил на соревнования, а еще “крутился”, делая деньги, как она говорит, “из консервной банки”. “К 18-ти годам у меня было 38 граммов своего личного золота!” - не без гордости восклицает Валя.

 

Потом она узнала, что Виталик балуется наркотиками - в то время наркоманы ели сухие перемолотые головки мака. Чтобы хорошо “пёрло”, хватало 2-3 столовых ложек. Постепенно Виталий стал подкармливать маком супругу. Она и не сопротивлялась: курить было круто, а жевать мак - еще круче.

 

Виталий ездил на чемпионаты и даже кого-то побеждал. Никто из тренеров не обращал внимания на то, что, в отличие от остальных атлетов, которые во время поднятия штанги тужились и краснели, этот становился бледным как полотно.

 

А потом в их доме начались скандалы и драки. Устав мучить друг друга, супруги расстались, даже несмотря на то, что Валя была беременна. Продолжала ли будущая мама колоться? Говорит, что нет. Наркотики бросила, а вот с куревом так и не завязала. Объясняет тем, что раз токсикоза не было, значит, ребенку дым не мешал...

 

В 1985 году у нее родилась маленькая Оленька. Нянчиться с ней помогала бабушка. А потом снова закружилось-понеслось... Компании, ночные посиделки и снова наркотики - доза поднялась до 3 кубов в день.

 

В 32 года ее впервые взяли с наркотиком. Случилось это на одной из славноизвестных точек Славянска. Осудили, дали 1 год колонии. Зону назначили харьковскую.

 

У многих женщин от одного только слова “тюрьма” холодок по спине пробегает. Какая жизнь тебя ждет за “колючкой”? По каким законам придется жить и кому подчиняться?

 

Нашей героине страшно на зоне не было. Ее закалила улица. С детства общаясь с мальчишками, она как бы заочно прошла “курс молодого арестанта”: знала, как ответить на грубость, где применить силу, а где, наоборот, схитрить, накинув “лисью” шубу.

 

В колонии, рассказывает она, главная валюта - чай и сигареты. За эти вещи всегда можно что-то купить. Это сегодня почти все лимиты сняты, а во времена тюремного крещения Валентины “дачка” (передача) должна была весить не более 8 кг. Один раз в месяц в нее, кроме прочего, разрешалось класть 30 пачек сигарет и 1 кг чая. Валю “грели” с воли - передавали передачи, присылали посылки, поэтому она была в авторитете, и срок для нее пролетел незаметно.

 

После освобождения в 1997 году она попыталась найти работу, но безуспешно: нести ответственность за бывшую зэчку никто не хотел. Плюнула Валюшка на это дело, да и... стала варить самогон на продажу. В деле заботы о дочери, считала она, все средства хороши. Но через два года она таки вернулась к наркотикам: возила из соседнего города по 20 кубов “маляса” - концентрата, из 1 куба которого выходило по 4-5 кубов готовой ширки. Себе уже вводила в день по 10 кубиков, и уже не в вены (их видно не было), а в мышцу. В 90-х город задыхался от наркоманов: их становилось все больше и больше, они обворовывали дома и квартиры, избивали и грабили на улицах прохожих. Милиция ловила и отправляла на нары одного за другим, но на смену одному приходили трое, и с этим засильем система справиться уже не могла.

 

Но вскоре славянскую точку наконец прикрыли. А еще через месяц в тюрьму угодила и сама Валентина. Вот это уже трудно было назвать краткосрочным отпуском из дома. Ей присудили 5 с половиной лет. Сидеть пришлось в Полтаве.

Полтавская зона разительно отличалась от харьковской, так как зарабатывала себе деньги сама. Заключенные шили обмундирование для департамента МВД Киева, работали на свиноферме, в прачечной, на кухне, в медчасти - по 15-20 часов на всех постах своего, отгороженного от остального мира высоким забором с колючей проволокой, государства.

 

“Хозяин” был человеком строгим, но справедливым. Он знал в лицо и по имени каждую арестантку и по возможности помогал им решать их проблемы, а однажды даже оплатил всем 600 женщинам сдачу анализов на ВИЧ.

 

“Большинство сдавали кровь на ВИЧ впервые, и многие потом сильно удивились ответам, - вспоминает Валентина. - За один год только в моем отряде умерли пятеро. Меня, наверное, Бог от этой заразы спас. А может, я слишком себя любила, поэтому всегда находила деньги на новые шприцы”.

 

В свободное время заключенные женщины писали письма, играли в нарды (карты в зоне запрещены), в домино и шахматы и ходили... в церковь. В полтавской колонии это было некое подобие молельной комнатки, увешенной образами.

 

Так вот, по словам Валентины, из десяти женщин, приходящих помолиться перед иконами и попросить у Бога прощения за причиненное людям зло, искренне это делают всего лишь одна - две! Остальные ходят туда исключительно за гуманитарной помощью от сердобольных “пятидесятников”.

 

Остальной контингент упрощает себе задачу свободного времяпрепровождения походами в библиотеку и к мастеру “тату”. У самой Валентины на память о втором сроке осталась татуировка на левом предплечье в виде цепочки из символов, похожих на древние иероглифы. “Это кельтский узор, - объясняет хозяйка, - а если быть точнее - выполненный в виде наручника символ бесконечности”.

Как же уживаются женщины в мире, где нет мужчин? “Сначала на них просто не обращаешь внимания, - делится впечатлениями бывшая заключенная, - потом к ним привыкаешь, а еще позже начинаешь присматриваться. У одной волосы пышнее, у другой ноги стройнее, у третьей глаза красивее. Так происходит в любом женском коллективе, так что удивляться нечему”.

 

Но если из любого другого женского коллектива можно выйти и хотя бы для разнообразия остановить свой взор на, пусть кривых и волосатых, но все-таки мужских ногах, то из этого до окончания срока не вырвешься. Вот и случаются в зоне свои, женские истории.

 

Ну что с того, что девочки дружат? Оказывается, смотреть на то, как они ухаживают друг за другом, - совсем не противно, а даже приятно. Лесбиянство, считает наша героиня, это не мужское гейство, оно намного выше, чище и красивее. “Понятий “активный” и “пассивный” у женщин нет. Они занимаются сексом без оглядки на подобные вещи, просто доставляют одинаковое удовольствие друг дружке, и всё”, - уточняет она.

 

Как и в обычной жизни, у одних это происходит по любви, у других - по расчету, а у третьих просто оттого, что захотелось: договорились и пошли. Куда? Если коротко, то вся любовь укладывается в простую схему: двое нар, находящиеся друг над другом, завешиваются простынями, пара голубок занимает в полученном “люксе” места и наслаждается жизнью. И никто не имеет права им мешать: подглядывать, подначивать или... помогать - если не было на то предварительной договоренности.

 

Перед сном лежащие на нарах дамы обязаны представить охранникам для счета пару своих стройных ножек, можно по щиколотку. Общий свет в бараке не включают, а светят на ноги фонариком. Если какой-то парочке было невтерпеж и она успела уединиться раньше, соседки по нарам показывают охране вместо чужих свои собственные ноги - благо, в темноте можно легко переползти с одних нар на другие.

Валя помнит, как дружили между собой две женщины. Одной из 8 лет за убийство оставалось сидеть один месяц, а другой (за наркотики) - 2 года. Та, что оставалась, втихаря от этой стала искать себе новую подружку. Но измена раскрылась, и обманутая закатила истерику, схватила лезвие от безопасной бритвы и несколько раз полоснула им обидчицу по лицу.

 

Срок ей не добавили, но оставшийся месяц она провела в дисциплинарном изоляторе. Раненой гулёне наложили 18 швов. Что до орудия возмездия, то его можно найти сколько угодно, начиная от лезвий и швейных игл и заканчивая заточками из ложек и вилок. Главное, чтобы нашелся повод и сдали нервы.

“Я поняла, что ненавижу женщин, - говорит она. - Тех, которые позволяют себя унижать, дают возможность мужикам топтать им душу и всячески издеваться. Все пороки, которые только есть в этом мире, вложены в скомканные женские судьбы. Я не снимаю с себя вины за то, что сделала. Но унижаться перед мужчиной, кем бы он ни был, - последнее дело. Не верьте, если вам говорят, что раз бьёт, значит любит. Запомните: когда любят, больно не делают. Сколько баб пытались быть сильными и хотели прожить в этом мире своим умом! И где они? В тубдиспансерах, психушках, а кто уже и в могилах…”.

С ней вместе сидела женщина за убийство. Она взяла на себя вину мужа, зарезавшего своего собутыльника и заставившего жену сказать, что гость пытался ее изнасиловать и, дескать, именно она всадила ему в сердце нож. Ей дали 8 лет, а ее благоверный сразу о ней забыл.

 

Другую соседку по нарам сгубила жадность. Коренной одесситке уже 60 лет, сидит за заказное убийство: она не стала дожидаться, пока умрет ее дядя, отписавший ей в наследство квартиру, и за 200 баксов его “заказала”. Итог - 13 лет колонии. Да, она - сволочь, но муж к ней ездит каждый месяц...

 

Вот уже три месяца Валентина на свободе. Но работу снова найти не удается. “Обязательно это сделаю, - говорит она, - ради себя, ради дочери. Хорошо, что в нашем городе есть Фонд “Возрождение”, работающий с такими, как я. Там помогают и паспорт получить, и прописаться, и даже найти работу. Приходишь из колонии и сразу чувствуешь, что хоть комуто, кроме родных, ты в этой жизни еще небезразличен...”.