Луганчанин Юрий погружается на 25 метров под воду без акваланга!
"Юрий Алешкин, Ихтиандр по жизни" - так представляется он сам. Мы встретились с Юрой на Тарханкуте. На побережье от Атлеша до Кастеля его знают все, как местную знаменитость: еще бы - Юрий живет здесь в палатке каждое лето по месяцу и более, но не это главное. Известен он тем, что умеет погружаться под воду на глубину более двадцати метров лишь в ластах и маске с трубкой, не используя никакого дополнительного дайверского снаряжения для дыхания. И не только погружаться, но и находиться под водой до четырех с половиной минут, собирая на дне рапан и крабов. В этом ему нет равных, обловить его не может никто, даже аквалангисты: принести из одного выхода в море полтора ведра крупных рапан - для него не вопрос.
Аквалангом Юра пользуется крайне редко
Юрий рассказал "ВП" о том, как он развил в себе такие удивительные способности:
"Сейчас мне 47 лет, а нырять я начал с 1984 года, хотя мое увлечение подводным миром началось гораздо раньше - с пяти лет - рассказывает Юрий. - Тогда был очень популярен фильм "Подводный дом", и мой старший брат, насмотревшись его, сделал себе тоже "подводный дом" - бочку, в стенке которой проделал окошко со стеклом, через которое можно было наблюдать, а бочку наполовину притопил в Северском Донце у нас под Луганском. Тогда я впервые увидел рыбок и прочих водных обитателей в естественной среде обитания - и просто заболел этим.
Неоднократно пытался нырять в реках и ставках, но там, как правило, очень плохая видимость, поэтому я уже двадцать пять лет регулярно, каждое лето, выезжаю на море.
Рапан больших подай мне, Господи!
Когда я нырял впервые, то чуть не угробил себе барабанные перепонки, потому что ничего не знал о давлении. Тогда прочитать об этом было негде, поэтому все пришлось постигать на собственном опыте - и как правильно нырять, и как не торопясь, всплывать, чтобы не заработать себе болезнь, и как продувать уши, спасаясь от глубинного давления. Чтобы научиться подолгу задерживать дыхание под водой, я изучил йоговские техники дыхания и медитацию.
Когда я выхожу из бухты в открытое море, то всегда плыву на спине, чтобы работали разные группы мышц, тогда не так устаешь. Перед погружением я всегда обязательно трижды читаю "Отче наш" и крещусь, затем три раза слегка погружаюсь - во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, - и уж затем ныряю. Никогда не ныряю без креста на шее. Всегда прошу у Бога то, что мне нужно - например, рапан, и в 9 случаях из 10 попадаю прямо на их скопление.
Моя рабочая глубина - примерно двадцать метров, - продолжает Юра, - на такой глубине я могу спокойно осматривать дно и собирать дары моря. Могу нырнуть и на тридцать метров, но это только чтобы коснуться дна и сразу всплыть, делал это несколько раз на спор, а глубину погружения измеряли веревкой с грузиком и узлами на каждом метре.
Перед погружением усиленно дышу несколько минут, чтобы произвести гипервентиляцию легких, и затем резко ныряю. Когда уходишь на большую глубину быстро, давление повышается на две атмосферы, и часто наступает кислородное опьянение. Это явление считается самым опасным для ныряльщиков, при нем легко потерять контроль и утонуть, но мне оно, наоборот, нравится. В этом состоянии под водой все меняется - и дно, и скалы, и водоросли вдруг меняют свои цвет и очертания, становятся совершенно другими, а затем ты вдруг теряешь ощущение реальности и собственного тела, кажется, что сознание вдруг становится независимым от тела, можно увидеть себя со стороны. При этом испытываешь огромное, ни с чем не сравнимое удовольствие. Это кайф, который, наверное, не может дать ничто другое, ни один наркотик, хотя я их и не пробовал. Создается впечатление, что ты под водой как бы старший, главный здесь, и все, что ты видишь вокруг, - ТВОЕ!
Но, видимо, сознание при этом все же продолжает работать, потому что через некоторое время где-то в области затылка у меня включается некий зуммер, такие сигналы - пи-пи-пи... это знак, что пора всплывать. А всплывать нужно медленно, не быстрее, чем поднимаются в воде пузырьки воздуха, иначе декомпрессия не успеет произойти и схлопочешь болезнь Паркинсона. Иной раз очнешься - и вспоминаешь, что вверху над тобой еще двадцать метров воды, а воздуха в легких уже почти нет... Но пока все обходилось благополучно.
В ластах хорошо плыть вперед, а вот назад...
Собственно, опасных случаев со мной под водой было только два - однажды я собирал рапан, набрал целую сумку, всплыл около скалы, а погода была неспокойная, слегка штормило. Меня бросило волной на эту скалу, поросшую мидиями, а они - острые как нож. Глубина там по щиколотку, но с учетом волнения - по пояс. Я не могу встать, меня бьет о камни волной, а сумку бросать жалко - все же хохол, це ж мое! Порезало меня тогда сильно, сумку все же пришлось бросить...
А в другой раз я увлекся подводной погоней за крупным крабом, и заплыл в узкий грот на приличной глубине. Опомнился лишь тогда, когда перестал видеть солнечный свет сверху. Услышал, как дыхательная трубка скребет по камню. А в ластах хорошо плыть вперед, а вот пятиться назад в них - попробуйте-ка! Пока выбирался из расщелины, кончился весь воздух, а вверх еще плыть и плыть! С тех пор для меня нет под водой звука неприятнее, чем когда я слышу, как моя трубка за что-то цепляется...