В народе эту тюрьму называют “двойкой”. Находится она в юго-восточной части шахтерского города Дзержинска, около шахты “Северная”, в районе которой, если верить рассказам шахтных маркшейдеров и геодезистов, находится географический центр Донбасса.Чтобы выяснить, как сегодня живется людям за решеткой, корреспондент “ВП” побывал в Дзержинской исправительно-трудовой колонии. ИТК 2: высокие бетонные серые заборы, километры электрифицированной колючей проволоки, железные ворота, вышки охраны, серые мрачные кирпичные здания...
На территорию ИТК нас не пустили, для этого необходимо разрешение донецкого начальства, с которым, несмотря на все усилия, договориться не получилось. Но зато удалось поговорить с руководством.
Начальник ИТК-2 Дамир Резаков: “Численность заключенных в последние годы снижается”
“Сегодня принято располагать в колонии в основном местных, чтобы не утрачивались родственные связи. Контингент - в основном из Донецкой области, но есть и из других областей. Сидят в основном за тяжкие преступления: за убийство - 45 человек, за разбойные нападения и грабежи, кражи - 600, за изнасилования - 17, за незаконный оборот наркотиков - 158. По сравнению с 2007 годом численность заключенных снизилась на 300 человек. Освобождаются, в среднем, 30 человек в месяц.
При ИТК организована школа и профтехучилище, так как большой процент заключенных не имеет даже базового образования. Здесь они получают рабочие профессии, связанные с обработкой металла, - слесари-ремонтники и электросварщики. Но многие просто не хотят учиться, а насильно не заставишь.
- Каковы бытовые условия содержания заключенных?
- Они живут в пяти общежитиях, также есть участок усиленного контроля и ПКТ камерного типа для нарушителей режима. Имеется столовая, при которой своя хлебопекарня, макаронная линия, мельница, которые обеспечивают потребности учреждения. Кормят заключенных три раза в день, в меню включаются супы и борщи на мясном бульоне, каши и макаронные изделия с мясом и рыбой, чай с сахаром, овощные салаты. На содержание одного заключенного в месяц полагается 246 гривен, из которых на питание уходит 167.
Прачечная, баня, которая полагается заключенным раз в неделю, медико-санитарная часть. В ней работают врачи: терапевт, психиатр, нарколог, стоматолог, рентгенолог, два фельдшера, три медсестры. Есть свой стационар на 25 койко-мест и изолятор для инфекционных больных. Заболевшие туберкулезом содержатся отдельно от общей массы заключенных, на особом участке.
- А как вы боретесь с распространением СПИДа? Изолируются ли как-то носители ВИЧ -инфекции?
- На СПИД существует добровольное обследование. Но оно тайное и не подлежит разглашению. ВИЧ-инфицированные, конечно, есть, и они никак не отделены от общей массы заключенных.
Мы проводим разъяснительную работу, объясняем, но это все, что мы можем сделать. Для предохранения от заражения заключенные могут купить презервативы в нашем магазине. Кроме того, общество помощи ВИЧ-инфицированным “Оберег” из Константиновки постоянно проводит у нас лекции по профилактике СПИДа, наркомании, алкоголизма.
На территории есть так-же продуктовый магазин для спецконтингента, 15 комнат длительного свидания и семь кабин краткосрочного свидания с родственниками.
- Расскажите о свиданиях и посылках?
- Краткосрочное свидание полагается один раз в месяц, а длительное – до трех суток - раз в три месяца. На содержимое и вес посылок сегодня все ограничения сняты. Нельзя передавать оружие, взрывчатые вещества, наркотики, алкоголь, деньги, мобильные телефоны.
- А были попытки проносить на территорию запрещенное?
- За этот год - четыре случая. Во всех случаях родственники пытались тайно передать деньги и спиртное под видом сока.
- Какие работы выполняют заключенные?
- Мы изготавливаем комплектующие к железнодорожным вагонам. Но заказов мало, потому что искать их нам приходится самим. Поэтому работают сегодня только 277 человек. С работающих 20% дохода взимается в пользу государства. Объем производства у нас сегодня на уровне миллиона гривен в месяц.
А треть осужденных работать и не хочет. Из них многие - нарушители режима. За этот год у нас 33 человека совершили 182 нарушения, за что троим добавили срок и перевели их в другое учреждение.
- Трудоустраиваете ли вы освободившихся?
- Всех трудоустроить мы не можем, к тому же многие принципиально не хотят работать. И таких не менее трети. Это в основном молодые люди, с детства ни к чему не приученные, не приспособленные и не заинтересованные. Из десяти человек поступивших девять ничего не могут, не знают и не хотят.
- Были случаи передачи оружия и наркотиков на территорию?
- Нет. Сама линия охраны построена таким образом, что даже если кинуть что-то через забор, оно к адресату не попадет. А чай сегодня можно передавать легально. Холодное оружие у нас тоже не изготавливают, да и нет сегодня таких умельцев. Металл сегодня дорогой и весь идет в производство.
Вообще, все эти воры в законе, блатная жизнь, о которых показывают в кино, уже не существуют. У 90% осужденных единственная цель - как можно быстрее освободиться. А все нарушения режима - изготовление оружия, татуировки, - за это можно получить дополнительное наказание - изолятор до 15 суток или камера. Есть отдельный блок для нарушителей режима. А вот карты, конечно, делают - из хлеба, из сигарет, из бумаги. Хотя это тоже запрещено.
- Есть ли у заключенных возможность культурного досуга?
- К услугам осужденных библиотека, телевизор, проводятся олимпиады по футболу и волейболу, шахматам и шашкам. В прошлом году были организованы три концерта донецкой группы “Три кита”. Кроме того, в выходные нас посещают представители трех религиозных конфессий - УПЦ МП, церкви Преображения и церкви “Благая весть”.
- Дамир Михайлович, как вы считаете, может ли тюрьма исправить человека и почему случаются рецидивы?
- Потому и случаются рецидивы, что в целом в стране неблагоприятная ситуация, нет социальной защищенности для вернувшихся из заключения, нет работы. Ну и, как правило, наркотики. Здесь мы их лечим, а они после освобождения попадают в свое старое окружение, и все идет по новой: наркотики, кражи и опять тюрьма. А может ли она исправить... сложный вопрос. Некоторых - да. У нас есть социально-психологическая служба, которая отслеживает поведение заключенных, ведется воспитательная работа с целью их социальной адаптации и переориентации.
- Многие ли жены ждут мужей из тюрьмы, или предпочитают разводиться?
- Ждут многие. Некоторые прямо здесь заключают браки. Как правило, родственные связи у осужденных не теряются.
- Бывали ли побеги?
- Да, но давно. Последний - в 1995 году. Тогда сбежал один человек, Маминашвили, и его искали шесть месяцев. Побег - это худшее, что может произойти в колонии. Тогда весь личный состав и милиция бросаются на розыски. Как правило, задерживают всех.
Священнослужитель: “Насмотрелись фильмов, идеализирующих преступников, таких, как “Бригада”, и решили, что им все можно”
Удалось побеседовать с батюшкой, посещающим колонию, Протоиереем Николаем Николенко, настоятелем Свято-Пантелеймоновского храма г. Дзержинска:
- Я совершаю богослужения в колонии уже пять лет. Конечно, служить там тяжело. Это особый контингент, люди из порочных кругов. У них особая психология, они воспринимают мир через свою призму восприятия. Остро реагируют на ложь, на неискренность. Ценят искреннее, душевное отношение, не просто формальную отбывальщину.
Но некоторые и к батюшке обращаются как бы со своей колокольни, предлагают пронести на территорию колонии что-то запрещенное. Но на моей памяти таких случаев не было. Офицеры очень строго следят за этим. В ИТК-2 работает очень хороший коллектив. Хороший в том смысле, что строго следит за порядком, за дисциплиной, а это, в свою очередь, и духовному климату способствует, и батюшке легче.
- Есть ли у заключенных стремление к Богу?
- И даже очень большое. Я раньше служил раз в квартал, потом - раз в месяц, а теперь - зовут часто, у людей появилась тяга к духовному. Многим религия помогла исправиться, люди тянутся к Богу, изучают духовную литературу, церковно-славянский язык, многие постятся, насколько это возможно в тех условиях, причащаются. Многие прямо в тюрьме и крестились. Один вот сейчас хочет повенчаться.
Есть даже желание построить в колонии храм, а не просто молитвенную комнату, берем на это благословение у Владыки.
- Каков контингент заключенных?
- Большинство - молодежь. Старше сорока совсем мало. Насмотрелись фильмов, идеализирующих преступников, таких, как “Бригада”, и решили, что им все можно, начали промышлять кражами, грабежом и т. д. Мы им помогаем, как можем. Наша церковь все, что у нас собралось из пожертвований на Пасху, отдала им. Более 1400 штук яиц, куличей - чтобы каждому хотя бы по кусочку досталось.
- Говорят, что протестанты “своих” после окончания срока не оставляют - помогают с жильем, трудоустраивают, а православная церковь этого не делает.
- Почему же? Кто ко мне обращался с просьбой о помощи, я их трудоустраивал, жилье находил. Один сел еще в советское время. Вышел и говорит: “Я, батюшка, попал в другой мир - не знаю теперь, куда идти, как жить и что делать”. Так я его взял работать к себе в церковь, здесь он познакомился с женщиной и женился, уже двое деток у них. Приятно видеть, так как человек действительно хотел исправиться. Немногие в этом себя находят”.
Заместитель начальника по воспитательной работе Андрей Клиндухов добавляет: “Те, кто поверил в Бога, прошел духовное обучение, после освобождения сами нередко посещают нас, проводят беседы с заключенными о том, как встать на путь исправления”.
Бывший заключенный: “Вот раньше, еще при Союзе, это была реальная зона…”
Так и не удалось мне переговорить с заключенными в самой зоне. Но в ГОВД дали адреса недавно освободившихся из “двойки” людей. Один из них “через пиво” согласился поговорить при условии не называть его имени и фамилии и не фотографировать.
Валентин (имя изменено), кличка Жиган, четыре “ходки” за торговлю наркотиками, неоднократно пытался, по его словам, поднимать бунт на зоне и не исполнять установленных порядков.
- Правда ли то, что говорит начальство колонии: у них нет ни наркотиков, ни оружия, ни внутри-зоновых разборок?
- Да, теперь это правда. Так и есть. Ведь “двойка” - это “красная” зона.
- ???
- Образцово-показательная на всю область. Там нет никакого “движения”, то есть блатной жизни. Там сегодня нет ни одного авторитетного вора. На обед и на работу строем ходят... Вообще, это сейчас почти везде так стало. Таких зон, где сидят реальные воры, всего осталось по Украине не то четыре, не то пять.
Где-то на западенщине, кажется, в Ивано-Франковской области. Вот раньше, еще при Союзе, это была реальная зона, когда ее еще солдаты охраняли, а не контрактники, как сейчас. Тогда все было - и наркота, и оружие, короче, было движение. А потом оттуда всех воров попереводили. А ведь есть еще такие зоны, где пахан открывает ногой двери начальника зоны и говорит ему: “Зайдешь ко мне!” И тот заходит. Иначе моментально будет бунт.
- А бывает, что охрана что-то проносит в зону? Например, наркотики?
- Раньше бывало. У них зарплата две штуки в месяц, а если “луканется” на это, дурь пронесет, он эти две штуки за два раза заработает. А некоторых и запугивали - если его просишь, а он не ведется, его потом могли по наводке из зоны в городе отловить и загасить. Но сейчас следят за этим сильно. Взялись, и этого не стало. Сейчас там и масти не набивают (татуировки не делают. - А. Б.). Всего того, чего ты в кино про воров насмотрелся, - уже нет.
Справка ВП
ИТК № 2 организована в 1958 году как детская колония на базе бывшей горно-промышленной школы. Сегодня она является колонией усиленного режима. Занимает территорию в 6,7 гектара, рассчитана на 1350 человек. В настоящее время отбывает наказание 985 человек, штат обслуживающего персонала составляет 177 аттестованных сотрудников и 69 человек вольнонаемного персонала. Из них 49 человек - старшие офицеры.