Десятилетней девочкой Надежда Зинченко застала Голодомор 1932-33 годов в Житомирской области. За отказ идти в колхоз ее родителей лишили имущества, выгнали из собственного дома и обрекли на голодную смерть. Дети остались сиротами, скитались по разным семьям, но остались живы.
Комсомольцы – дети из неблагополучных семей
“Всё, что сегодня говорят по телевизору о Голодоморе, - правда, - рассказывает Надежда Романовна. - Мы жили в красивом и живописном селе Гриновцы Любарского района Житомирской области. Там плодородная почва, богатые поля и леса. И кто бы мог подумать, что у нас наступит голод?!”Причиной Голодомора Надежда Романовна называет насильственную коллективизацию. “Людей ломали, заставляли сдавать своё имущество в коллективную собственность, а кто на это пойдет?” - говорит она. В ее семье, кроме отца и матери, которые трудились всю жизнь на земле, было еще “пять душ” детей.
Надежда - самая младшая, она родилась в 1923 году. Семья имела 7 гектаров земли - по гектару на душу. “Жили небогато: хата под соломой, коровка, лошадка, поросята, куры - вот и всё хозяйство, - вспоминает бабушка. - На всех детей были одни сапожки, которые передавали от старшего к младшим, один кожух и свитер”. Коллективизация в селе Гриновцы проходила стремительно: партия дала команду, а на местах ответили: “Есть!”.
“Я думаю, если бы всё делали постепенно, отец с матерью согласились бы стать колхозниками, но в то время они колхозов боялись”, - говорит Надежда Романовна. В селе нашлись активисты: местные комсомольцы. Пятнадцати-шестнадцатилетние пацаны из самых неблагополучных семей, огороды которых позарастали бурьяном (их родителям за пьянкой работать было некогда), получили громкое звание “комсомольцы”. Вместе с этим они получили право отбирать у “куркулей” всё имущество. Их натравливали на людей, как собак.
Ели умирающих людей - чтобы не мучились
У семьи Надежды Зинченко комсомольцы забрали абсолютно всё. Проверяли подвал, сарай, длинными металлическими прутьями протыкали землю в саду: вдруг там что-то утаили. У людей не осталось ни зерна, ни картошки, ни муки, ни крупы. Наступил настоящий голод.
В 1933 году умирали соседи, знакомые. В селе не осталось ни кошек, ни собак - всех съели. Доведенные до отчаяния, люди ели даже мясо своих пухнущих от голода родственников и детей - чтобы и те не мучались, и самим выжить. В одном из домов соседи почувствовали запах мясного бульона. Зашли в дом и увидели разрубленный на куски труп Андрюши, парня, жившего в этом доме. Его мать исестра варили из мяса Андреябульон.“Единственное, что руководство колхоза добровольно делало для раскулаченных - регулярно собирало их трупы. Председатель колхоза выделил специального мужичка, дал ему плохонькую лошаденку и телегу. Мужчина каждый день обходил село от одного дома в другой и спрашивал: “Покойники в доме есть?”. Покойников вывозили на край села и сваливали в общую яму”, - делится горестными воспоминаниями Надежда Романовна.
Мужчина, живший недалеко от общей могилы, приносил такое мясо домой по ночам. Его жена в ужасе забивалась за шторку, чтобы не видеть кусков человеческих тел. В селе об этом знали.
В селе царил беспредел
По отношению к тем, кто не вступил в колхоз, царил полный беспредел. Старший брат Надежды сумел перебраться к знакомым в Макеевку, где устроился на работу и избежал голодовки. Он постоянно откладывал деньги, чтобы что-то купить и переслать это домой.
“Что мог купить в то время 20-летний парень? - говорит Надежда Романовна. - Один раз прислал нам сухарей, отрез ситца, пару кусков хозяйственного мыла. Из ситца мама сшила моей 13-летней сестре сарафан. Когда девочка шла по дороге, ее раздел комсомолец и отобрал сарафан для своей молодой жены”.
В другой раз Надя с матерью пошли на поле собирать колоски. Собрали немного - всё поместилось в карманы маминого жакета. На обратном пути на них налетели такие же комсомольцы и отобрали жакет.
“Папа предлагал уехать в Россию, а мама боялась, что будет еще хуже. Она собралась умирать на Житомирщине. В конце концов нас лишили дома, и мы скитались по чужим людям, - рассказывает Надежда Романовна. - Мы ели бурьяны, мякоть из стеблей подсолнухов, какую-то шелуху. На речке собирали мидии”.
Председатель колхоза был приезжий. Партия прислала его из России. Днем председатель ходил в контору, а его жена хозяйничала дома. Однажды Надя из любопытства забрела к ним в дом, дверь была открыта.
“Вижу, сидит на табуретке жена председателя и чистит огромную картошку (ту, которую у селян отобрали). Очистки, такие толстые, выбрасывает в ведро. Я смотрю ей в глаза и думаю, может, очистки отдаст, - говорит Надежда Романовна. - Нет, меня увидела, выгнала из дома и ничего не дала. Очистками она кормила
скотину”.
первый хлеб - в 34-м
Отец Надежды сумел договориться со знакомыми из райцентра, и дочерей забрали туда, они жили побогаче. Сын уехал к брату в Макеевку. Определив детей, родители все же решились уйти в совхоз. Но их силы былиуже на исходе. Через неделю измученный голодом умер отец, а вскоре и мать. Дети стали сиротами. Старшая сестра осталась в райцентре, а Надя осенью 1933 года поступила в детдом. Она хотела учиться.
“Для детдома колхоз выделил большой дом, внутри которого соорудили нары, и поручил женщине за нами присматривать, - вспоминает Надежда Романовна. – Нары вместо постелей были застелены соломой, кушать давали один раз в два-три дня. И ничего, дети не унывали, ходили в школу, друг с другом не ссорились. О санитарных условиях никто и не думал. Вывели нас однажды, еще в сентябре, на речку, мы вымылись, и всё, до весны”.
Кормили пшеном и капустой. Что такое борщ или суп, дети начали уже забывать. Первый кусочек хлеба Надя попробовала лишь весной 1934 года. Он был очень маленьким, но воспринимался как сладчайшее лакомство. Весной поднялась первая травка, выходили на луг и собирали ее. Уже можно было хоть как-то питаться.
Осенью 1934 года старший брат забрал Надю с сестрой в Макеевку. А в 1935 году они перебрались в Краматорск. Тут работали заводы, и 21-летнему брату было легче прокормить свою теперь уже большую семью.
...Ребята выжили во времена Голодомора, прошли войну и сложное послевоенное время. Все работали в Краматорске и дожили до преклонных лет. Надежда Романовна Зинченко до выхода на пенсию была продавцом в универмаге. Вместе с мужем, который пережил голодомор в Полтавской области, создали хорошую и крепкую семью. И прожили, как говорят, душа в душу 59 лет.