Воспоминания о советском детстве
Нудные уроки, кусачий шарф, растаявшее мороженное. Конечно, в детстве бывают праздники, но в основном оно состоит из бесконечных дней, попреков и скандалов взрослых. Особенно, если мама "променяла сына на карлика-кровопийцу и повесила на бабушкину шею тяжкой крестягой". И эта бабушка, неистово любящая внука, просто изматывает его гиперопекой.
Режиссер, сценарист и переводчик Павел Санаев написал эту автобиографическую повесть более десяти лет назад. Первый раз она вышла отдельной книгой в 2003 году.
В 2009 книга была экранизирована и перешла в разряд культовых произведений. Фильм, конечно, тоже неплохой, но в нем недостает той лиричности и откровенности, которую можно найти в книге. Ведь в ней события мы видим изнутри - глазами девятилетнего мальчика, а это совсем не то, что взгляд со стороны.
Тут я поймал себя на том, что в предложении про солнце вывожу один и тот же слог второй раз. Получилось, что солнце восходит, освещая все «румяняняной» зарей. Увидев содеянное, я съежился за партой, затравленно глянул на бабушку и встретился с ее пристальным взглядом. Поняв, что она заподозрила неладное, я решил спасаться бегством, встал и со словами: «Ну нет, я так больше не могу заниматься» — пошел из комнаты.
— Что, ошибку сделал? — спросила бабушка, грозно откладывая в сторону «Науку и жизнь».
— Да, посмотри там… — ответил я не оборачиваясь. Чтобы не быть зажатым в угол, мне нужно было скорее добраться до дедушкиной комнаты, где в центре стоял большой стол. Бегая вокруг него, я мог держать бабушку на расстоянии.
— «Румяняняной»! Сволочь! — послышалось у меня за спиной, но я уже достиг стола и приготовился.
Когда бабушка появилась на пороге дедушкиной комнаты, я был как спринтер на старте.
— Бля-я-дю-ю-га-а! — раздалось вместо стартового выстрела.
Бабушка рванулась ко мне. Я от нее. Карусель вокруг стола началась. Мимо меня неслись буфет, сервант, диван, телевизор, дверь, и снова буфет, и снова сервант, а сзади слышалось зловещее дыхание бабушки и угрозы в мой адрес.
— Иди сюда, сволочь! — грозила она. — Иди, хуже будет. Иди, или я тебя бритвой на куски порежу… Иди сюда, не будь трусом. Стой, я тебе ничего не сделаю. Стой. Иди сюда, Сашуня, я тебе дам шоколадку. Знаешь, какую? Вот такую…
Какую именно, я не видел, потому что бежал не оборачиваясь.