Сегодня празднует свой жизненный юбилей неординарный человек, творческая личность, актер, педагог, режиссер народного театра «БАМ-БУК» Николай Метла. Накануне юбилея «ВП» побеседовал с юбиляром о жизни и творчестве.
— Николай Иванович, как пришли в актерство, в режиссуру?
— Я в 15 лет пришел в театральную студию. До этого на баяне пытался играть, спортом занимался. А потом так случилось, что в школе преподаватель русского языка и литературы предложила почитать Мольера по ролям. Закончилось тем, что, когда я читал, все хохотали. После уроков ко мне подошла одноклассница Валя и спросила, почему я не хожу в театральную студию. А я даже не знал, что есть такая студия в городе. Я учился в ОШ №17, бывал, конечно, в городе, но не часто.
Но я пошел. Когда впервые вошел во дворец, он произвел большое впечатление — дубовый паркет, большие люстры, все с побрякушками... Дворец культуры тогда еще строился, была построена только клубная часть. Я увидел мальчишек и девчонок, городских, модных, и я как рот открыл, так он у меня долго не закрывался. Да и сам Силаев тоже произвел впечатление — солидный мужчина, властный, фронтовик.
— Студия работала при театре «Данко»?
— Это была студия народного театра «Данко». Занятия проводились по хореографии, вокалу, сценической речи.
— А потом?
— Потом я закончил школу и пошел работать на завод. Силаев считал, что мне не надо поступать на актера, предлагал мне пойти учиться в индустриальный институт.
Я попробовал в 1967 году поступить в Киевский государственный институт театрального искусства им. Карпенко-Карого, но с первой попытки не получилось. Это я сейчас готовлю своих учеников к поступлению, а тогда меня никто не готовил. Хотя Михаил Силаев меня не отговаривал от попытки поступить. Я только зашел и начал читать на русском языке, как ко мне сразу обратились с вопросом, почему репертуар не на украинском. На этом мое поступление закончилось. А я просто не знал, что нужно готовить репертуар на украинском языке.
Потом я вернулся на завод, и мне со временем предложили возглавить агитбригаду. Тогда уже Михаил Силаев ушел на пенсию, а на его место приехала из Харькова новый режиссер народного театра «Данко» Мария Александровна Коваленко. Я ей помогал собрать студию. И она у меня спросила, почему я не поступаю. А мне тогда было уже 22 года. Я ей рассказал свою историю. И она мне посоветовала поступать не на актерский, а на режиссерский факультет, мотивируя это тем, что у меня есть организатолрские способности. Также сказала, что я со временем буду сам писать и сценарии, и пьесы. И действительно, для меня сейчас написать пьесу не проблема. Она меня подготовила, и я поступил в Щукинское театральное училище в Москве.
— Сколько вы учились?
— Актеры учатся четыре года — им больше там делать нечего, потому что чем больше они учатся, тем дальше от них уходят молодые роли. А режиссеры учатся пять лет. Пятый год дается для того, чтобы ты поставил спектакль. Дипломный спектакль назывался «Мамаша Кураж и ее дети» по пьесе знаменитого Бертольда Брехта, о маркитанке, которая следует за войсками, торгует, спекулирует, а в итоге она наживается на войне, но ее дети погибают.
— Почему вы не остались в Москве? Ведь многие мечтали туда попасть, остаться жить в столице…
— Я люблю свой край, свою родину. А вдруг я бы там затерялся? Сказать, что о чем-то сожалею, я не могу, значит, судьба так распорядилась. Получается, что я там, где родился, там и пригодился.
— Как сложилась ваша дальнейшая судьба?
— Я преподавал в Харьковской академии культуры, но мне не очень нравились разные общественные обязанности, типа поездок на покос сена. Со студентами я общаюсь до сих пор. Потом я работал в народном театре «Искра» в Мариуполе. Там я познакомился со своей будущей супругой Ольгой Бибиковой, она занималась вокалом с детьми, хором руководила. Мне в Мариуполе дали комнату в общежитии, и я видел, как там старушки доживают свой век, — это очень страшно.
А потом грянула перестройка. А мне был уже сороковник. И я испугался, что же мы все по съемным квартирам, без перспектив… И как-то я приехал к матери проведать, и она предложила переехать к ним в Краматорск. Так я вернулся в родной город. Преподавал в КЭГИ, там тоже была масса писанины — планы, расчет часов.
— И сразу стали работать в ДКиТ НКМЗ?
— Нет, не сразу. Пока я был в Мариуполе, меня приглашали. Как приехал и пришел — не взяли. Снова пришлось поработать на заводе, теперь на СКМЗ. Потом в КЭГИ. В то время меня сильно поддержала Наталья Возович, которая работала заместителем начальника отдела культуры. В то время его возглавлял Николай Кулинич. Было время нищеты, безденежья, но мы его пережили. А через два года мне предложили работу в ДКиТ НКМЗ.
— Как появился театр «БАМ-БУК»?
— Он появился из двух составляющих. В КЭГИ у меня была группа студентов, которых я обучал актерскому мастерству. А при дворце я тоже организовал студию, набрал детей. Фактически «БАМ-БУК» был создан в 1995 году, а первую миниатюру я поставил в 1996 году, и мы сыграли ее на большой сцене. Первый состав — десять человек из КЭГИ из ребята со студии. Все не пригодились, а вот Алина Нейштадт, Денис Хаджийский и Денис Возович пригодились.
Поначалу мне дали во дворце кабинет и ставку в 60 гривен. А летом бывало, что получали и по 30 грн. Чтобы выжить, мы ездили с гастролями по лагерям, по школам. Я сочинил сказку «Бабка Ежка и солдат». Я солдат, Бибикова – Бабка Ежка, Ира Погуляй, которая долгое время была лицом театра, была аккомпаниатором у Бибиковой, муж Иры сел за магнитофон и колонки, отвечал за звук. И мы гастролировали по области.
— А название кто придумал?
— Это идея Натальи Возович. Она предложила, потому что бам-бук быстро растет и пробивается сквозь асфальт. И действительно, он похож на меня, мы тоже жили, преодолевая многие трудности, вопреки всему.
— После 2014 года вы набирали всех актеров заново?
— Да, из основного состава остался только Андрей Таран. Но зато появился шанс у студийцев. Из них тоже кто-то уехал, а кто-то остался. Например, Алина Маковская — она ведущая актриса нашего театра, во многом мне помогает, она еще и замечательный хореограф, очень талантливая девочка. Да у нас все талантливые.
— Вы считаете своих артистов профессионалами или аматорами? Есть разница между ними?
— Есть, она заключается в том, что у моих артистов нет диплома. Но они профессионалы. Я их учил их играть по системе Станиславского. Какая разница, где я учу — в академии культуры или здесь. Например, когда я говорю, что ты не сыграл оценку факта, они меня понимают. Например, пить чай можно пятью разными способами. И они это могут сделать. Например, Андрей Таран будет пить чай минут пять, и все будут хохотать.
Я учу детей в студии. Например, Илья Частилов пришел ко мне в студию в 9 лет. Сейчас ему 23. Профессионал он или нет?
— У вас есть любимые авторы? По какому принципу вы выбираете пьесы для спектаклей?
— Мой любимый драматург — Владимир Жеребцов, я поставил четыре его спектакля. Первое, что должно быть, чтобы тема меня трогала. Был спектакль у Силаева «Любовь яровая», я там тоже играл с приклеенными усами, с ружьем. Когда начали читать сейчас ее текст, то ужаснулись — как мы это играли, текст насквозь придуманный. Когда ставишь пьесу Чехова, то такое не происходит, все ложится на язык. Большой спектакль мы поставили только один, накануне войны, «Вишневый сад». Чехова тоже хотелось бы ставить, но не всегда хватает артистов. Маленькие пьесы Чехова мы все поставили. Так вот и получается, что любим мы Чехова, а ставим Жеребцова.
Кончено, я советуюсь с артистами, прочитав пьесу, делюсь своим мнением, а они меня поддерживают или не поддерживают.
— Николай Иванович, задумывались вы когда-нибудь о своём преемнике, человеке, которому вы бы могли доверить театр? Некоторые артисты вообще воспитывают своих преемников, у вас есть такая кандидатура?
— Вы можете со мной говорить на эту тему совершенно спокойно — вдруг я когда-нибудь склею ласты, это неизбежно... А по поводу преемника, я считаю, что это лишняя трата времени. Был великий режиссер Георгий Товстоногов, который руководил Большим драматическим театром в Питере. И вот он помер в 80-е годы. И он воспитывал преемника, а тот не справился. Ну а чтобы театр продолжал жить, я конечно хочу, да. Но если бы Михаилу Силаеву сказали, что народным театром в стенах ДКиТ НКМЗ будет руководить Коля Метла, он бы никогда не поверил. Он говорил, что Саше, моему брату, стоит заниматься актерским мастерством, ну а Коля пусть ходит в студию. Но просто, кроме таланта, надо еще иметь мечту.
— У вас не было профессионального выгорания, когда не хотелось ставить спектакли?
— Я этого боюсь, но слава Богу, такого не было. Физические силы я берегу — хожу в бассейн, бегаю в парке Пушкина. А вот духовные сберечь труднее.
— Какое главное качество режиссера?
— Главное качество режиссера — умение органично мыслить и способность притягивать к себе людей на каком-то подсознательном уровне. Быть всегда интересным для людей.
— Вы довольны своей жизнью?
— Я хотел заниматься театром, ставить спектакли, хотел, чтобы мне никто не указывал, что делать. Михаил Дмитриевич во мне таких способностей не видел, а я хотел, хотел, хотел… И я добился всего, чего хотел. У меня есть свой театр, есть помещение для работы, есть мой замечательный коллектив. Падал, но поднимался. Я доволен своей жизнью. Я реализовался.
Шутка от Николая Метлы
— Николай Иванович, у вас скоро случится такой юбилей серьезный…
— Моей вины в этом нет — это папа с мамой виноваты.
Цитаты
У меня много времени заняло избавление от советского мышления. Когда во дворце стали стали платить такую зарплату, что хватало на две пачки сигарет, мне порекомендовали набрать детей. Я думал, как же можно с детей брать деньги? А потом понял — с детей невозможно брать деньги, их у них просто нет. А с родителей можно брать деньги. Они с удовольствием их отдадут на развитие своих детей.
Любовь — это не радость, не сердечки на День святого Валентина, а страдания.
